МакКенна Джед
«Теория Всего Просветленная перспектива»

Наверное, самая важная вещь, которую следует понять о науке, как поле исследований, это то, что она жестко заперта в своей парадигме и фактически добровольно изгнала себя прочь от истины. C-Король не имеет шансов войти в список хитов науки, потому что бесконечность невозможно представить в виде конечной системы. Наука — это система и нуждается в поддержке, которую ей может предоставить только ложная парадигма. Не существует физической вселенной — всё, урок окончен. Нелепое утверждение, возможно, а значит оно должно быть легко опровержимо, но его нельзя опровергнуть. Объективное знание само по себе невозможно, а значит наука никогда не поднимется выше неправдоподобных гипотез. Следовательно, вся наука очевидным и неизбежным образом является псевдонаукой.  Мы могли бы закончить прямо на этом, но давайте-ка не будем. (далее…)

МакКенна Джед
«Игра»

Джед МакКенна всегда больше уничтожает вопросы, чем задаёт их, поэтому не удивительно, что «Игра» это больше вопрос, чем ответ. Фактически, её можно рассматривать как прохождение стадий самоисследования, и каждый из семи эпизодов пьесы ведёт нас немного вперёд на пути внутрь себя. Первые эпизоды задают вопросы, последние – рассматривают тех, кто спрашивает, показывая нам, уверяя нас, предупреждая нас, куда ведёт непримиримое и честное исследование. Но кто, спрашивает Джед, действительно хочет идти туда, куда на самом деле ведёт этот путь? На этом пути ты меняешься с каждым шагом, и всё путешествие заключается только в том, чтобы сделать следующий шаг. В конце «Игра» такая, какая есть. Или нет? Может быть, это путешествие изученной жизни, или может быть, это лишь игривая маленькая пьеска. В конечном итоге, конечно, «Игра», как и жизнь, это лишь то, чем она является для вас. (далее…)

МакКенна Джед
«Записная книжка Джеда МакКенны»

Последние годы Камиль читал в основном труды Раманы Махарши, Нисаргадатты Махараджа, Рамеша Балсекара, Жана Клейна и всей этой братии. Похоже, он философски склонялся в направлении специфической ветви недвойственности и нео-адвайты веданты, которая в настоящее время привлекает всё больше публики. Её привлекательность основана на простой центральной истине – не-два. В то время, как «не-два» это не совсем истина, «два» – совсем не истина, и таким образом, можно было бы подумать, что отмечается конец дуального мышления. Но блуждания энтузиастов недвойственности начинаются при попытках возведения философской структуры на основе этой простой истины. Я объяснил Камилю, что нельзя выстроить философию Этого на основе Не-Этого, но он довольно сильно был привязан к этому неправдоподобному маленькому сооружению и ещё не был готов съехать.  Что абсолютно нормально. Пробуждение это путешествие с остановками. Требуется большое количество тяжёлой работы, чтобы достичь такого плоскогорья, как недвойственность, и паузы для отдыха и акклиматизации перед дальнейшим движением являются частью процесса. Недвойственность может и не быть конечным пунктом назначения, как предполагают новобранцы, но путь туда впечатляющ и тернист, с восхитительными видами во всех направлениях. Кроме того, мне нравится Камиль, и с ним в основном приятно беседовать. Он задаёт хорошие вопросы и извлекает интересные ответы. Обычно я ограничиваюсь монологами, но студент сам задаёт тон, и Камиль делает это очень неплохо. (далее…)

МакКенна Джед
«Духовное просветление — прескверная штука»

Мы сидели на переднем крыльце моего дома посреди бескрайних полей в самом сердце Америки. Вообще-то, это раньше был мой дом. Теперь это скорее американский сельский проект ашрама, который принадлежит каждому, кто принимает в нём участие. Были времена, когда я сам убирал и ремонтировал его, делал все домашние дела, но теперь я здесь как принц во дворце. Уже много лет я не поднимал молотка и не выбрасывал мусора. Я никогда не собирался становиться принцем, это просто случилось, пока я отвернулся, но на такое положение трудно жаловаться. Сара не единственный человек такого рода, ищущий свой путь здесь. Она пришла не чистым листом, поэтому первым делом следует помочь ей освободиться ото всего – взглядов, морали, от самых сокровенных и глубоко запрятанных верований. Короче, от эго структуры, от ложного «я». Никто не приходит на порог этого дома пустой чашкой, в ожидании, чтобы её наполнили знанием, и поскольку знание, которое представлено здесь, почти наверняка будет в остром противоречии с тем знанием, с которым они пришли, сначала всегда приходится готовить их к большой переписи.  В доме всегда живёт пятнадцать или двадцать студентов. Они останавливаются ненадолго, говорят со мной, ухаживают за чем-нибудь. Они приходят и уходят. И ещё сотня или около того «дневных студентов», в противоположность постоянно проживающим. Они не живут здесь, они просто приходят, когда могут или когда захочется. Они могут прийти и уйти, и я даже не узнаю об этом. Они появляются, ухаживают за садом, готовят еду, участвуют в строительстве пристроек, болтают друг с другом, рисуют, оставляют подарки, едят, словом, делают всё, что угодно. Вот так здесь всё и происходит. Это просто поток, и каждый чувствует себя в нём вполне комфортно.  Был погожий весенний денёк, близился вечер. Солнце клонилось к закату, и дневная жара сп?ла. Нежный ветерок гладил волнистую траву. Время посидеть в удовольствие. Я молчал, наслаждаясь благостным совершенством момента, и был удивлён, что Сара была в таком же состоянии, по крайней мере, не портила его болтовнёй.  Наконец, время проглотило настоящий момент, и я наблюдал, как он уходит с благодарностью. Какой-то парень высунулся и сказал, что для тех, кто желает, готова еда. Я чувствовал её запах. Кто-то вынес мне поднос с тарелкой риса, дал, гарам масала и набор палочек. Как только аромат еды достиг моего носа, я понял, что готовила Сонайа, и что я голоден. (далее…)

МакКенна Джед
«Духовно неправильное просветление»

Вонючая свинья Генри силой затащил меня к своему другу на званый обед. Там были пять или шесть пар, включая Кристину и меня, которые парой не были. Это был просторный дом в испанском стиле, окружённым другими такими же, выходящими на долину, поросшую грязью и кустарником, и, если повернуть телескоп на балконе почти до конца влево, говорят, можно разглядеть мерцание океана. Во времена моей молодости званые обеды на западном побережье были делом довольно формальным. К семи все собирались, часок выпивали, в восемь садились за стол, к девяти заканчивали, и продолжали выпивать часов до двух. Этот был не такой. Менее формальный, менее натянутый, больше похожий на пикник в доме. Кто-то приходил и уходил. Появлялись и исчезали дети с сиделками или нянями, то и дело влетал подросток, спрашивал родителей о ключах от машины или о карманных деньгах, и улетал прочь. Заходил сосед, чтобы обсудить парковку возле дома. Люди болтали в четырёх или пяти различных местах, включая подъезд к дому, балкон и кухню. Гостей никто не представлял, расторопный молодой джентльмен не принимал одежду и заказы на напитки, очаровательная хозяйка не скользила плавно меж гостей, никто не курил, не носил вечерних платьев или галстуков, не было коктейлей – в основном вино и немного пива, не звучала приятная камерная музыка, не горели свечи, так как дом был залит солнечным светом.  Генри отвёл меня в сторону и продолжил вколачивать в меня подробности Операции ПИДОЖ. Все эти люди, с которыми мы обедаем, сказал он мне, принимают в этом участие. Они вместе что-то создают и открывают. И этот обед – пример такого сотрудничества. (далее…)

МакКенна Джед
«Духовная война»

Сколько духовных книг начинаются со сцены погони? Когда за просветлённым, пишущим эту книгу, гонятся полицейские? Эти вопросы крутились у меня в голове, когда я заметил, что ещё несколько патрульных машин присоединились к преследованию. Некоторые уже неторопливо разъезжали по тёмным близлежащим улицам по мою душу, освещая фонариками дома и небольшие дворики. Это было в маленьком курортном городке Новой Англии во время мёртвого сезона. Здесь были две гостиницы с причалами для яхт, ресторанами, барами, бассейнами, курсами гольфа и всем прочим; в двадцати милях отсюда находилось несколько горнолыжных баз, но зимой здесь не бывало много народу. В любом случае сейчас они были закрыты, поскольку скоро апрель и уже теплело. В городке было множество баров, и основным занятием местных служителей закона было отлавливать пьяных водителей и нарушителей спокойствия.  Я находился так близко от места сосредоточения полицейских, где часом ранее началось это представление, что мог слышать половину их разговоров. Я различал, что они говорили по рации, но хрипящих ответов было не разобрать. Многие из них были в замешательстве из-за неясной экстренности происходящего. Срочность в любом виде была здесь в диковинку. Сомневаюсь, что кто-либо из местных копов когда-нибудь доставал оружие при исполнении служебного долга. По существу, они были просто охранниками курорта – сотен летних домиков и поместий, расположившихся у подножия холмов, окружающих озеро.  Они ничего у меня не нашли бы – ни часов, ни бумажника, ни денег. Я просто прогуливался, и не стал нагружать карманы. Я не запер дом, который снимал, поэтому у меня с собой не было даже ключей.  Я люблю снимать дома в курортных городках в мёртвый сезон. Ты получаешь самое лучшее за меньшую цену, и когда почти никого нет. Правда, нельзя покататься на водных лыжах или на яхте, но я всё равно не охоч до развлечений. Я наслаждаюсь отдыхом на лыжных курортах летом, и на водных зимой. Именно этим я здесь и занимался. Уже три месяца я снимал дом, который в сезон стоил бы в восемь раз дороже. (далее…)

МакКенна Джед
«Во сне — теория заговора»

Мы с Майей прибыли сюда в конце ноября. Природа была по-осеннему блеклой, не считая зеленого цвета рододендронов, а день серым и дождливым. Наш таксист был доволен заказом на дальнюю поездку, но расстроился из-за последних нескольких миль по ухабистой гравийной дороге, подходящей только для серьезных полноприводных машин. Через двадцать минут мы одолели половину, а потом водитель стал сконфуженно разворачиваться. Полагаясь на GPS-навигатор, он решил, что осталось проехать пару километров. Но оставалось больше. Мы сели в такси в том месте, где я сдал арендованную машину, в которой мы провели предыдущие десять часов. А теперь таксист предлагал вернуть нас обратно на то же место, но мы с Майей вышли и отправились в путь своим ходом. Это Южные Аппалачи, довольно высокая их часть. Воздух был разреженным, сырым и прохладным, но не неприятным. Туман был облаками, которые мы видели, пока ехали внизу, где стояла табличка с сообщением, что начиная с этого места штат не отвечает за состояние дороги.  Мы шли и внимательно смотрели по сторонам. Я видел исцарапанные когтями деревья и знал, что это работа медведей. Еще я высматривал рысей, самогонщиков, варщиков мета, браконьеров, полосатыхгремучников и мокасиновых змей и надеялся, что все они уже впали в спячку. Майя слегка понюхала воздух и вдруг застыла, уставившись в молочно-белую чащу, чуя что-то недоступное моему нюху, но никто так и не вышел из леса, чтобы нас убить.  Судя по следам на дороге, так далеко забирались только машины с самыми мощными протекторами. В какой-то момент дорога развернулась в обратную сторону, и в течение двадцати минут мы преодолевали ряд подъемов и спусков. Когда мы поднялись на вершину последнего из них, я посмотрел вниз и за голыми деревьями увидел то место, откуда мы вышли: за все это время и с таким трудом мы преодолели метров сто.  Вот здесь я и понял: пара километров, посчитанных GPS, годились для ворона, летающего напрямую, а по извилистой дороге идти было куда дальше. (далее…)