Пезешкиан Н.
«Психосоматика и позитивная психотерапия»

Пезешкиан Н. «Психосоматика и позитивная психотерапия»Современная ситуация в психосоматической медицине и психотерапии требует развития таких методов, которые были бы одинаково эффективны и экономичны. Наряду с техническими вопросами терапевтической процедуры важным является и вопрос содержания: по каким критериям описывается и перерабатывается возникший конфликт.

Целью является, наряду с психоанализом как стандартным методом психотерапии с его «высшим образованием», найти более короткий путь дальнейшего образования и усовершенствования, который при помощи конфликтцентрирован-ных методов открыл бы доступ к психическому измерению состояния болезни. Этот «более короткий путь» должен быть совместимым не только с психоанализом, но и с другими психотерапевтическими методами: только так он сможет внести вклад в налаживание единства внутри психотерапии. Предполагается, что коллеги, работающие в различных специальных направлениях, готовы принять иные модели мышления, в которых понятию болезни придается различное значение и предполагаются альтернативные стратегии мышления. При этом только во вторую очередь учитывается, является ли болезнь психической, психосоматической, психотической или соматической. Позитивная психотерапия как «выдающийся синтез психодинамических и поведенческих терапевтических элементов» (Benedetti, 1983) отвечает этим требованиям. Психотерапия и психосоматика, развиваясь вслед за великими открытиями Фрейда, научились проблематизировать, т.е. выдвигать на передний план проблемы, перерабатывать конфликты, переживать до сих пор вытесненную или отрицавшуюся агрессию, делать ее доступной сознанию и выделять разницу. Это происходит в русле изречения Фрейда: «Только когда станешь изучать болезненное, поймешь, что же такое нормальное». Такой подход к пониманию конфликтов сильно содействует неуверенности, тревоге и регрессии тех, кто ожидает от него помощи, кому он обещает помочь. Потенциально их самонаблюдение поглощается конфликтами и конфликтными занятиями.

Сандомирский М.Е.
«Психосоматика и телесная психотерапия»

Сандомирский М.Е. «Психосоматика и телесная психотерапия»Две главные темы, которым посвящена наша книга — психосоматика и соматическая, телесная психотерапия, — на самом деле связаны неразрывно, как две стороны одной медали. Как анализ и синтез в мышлении, как диагностика и лечение в медицине, как психодиагностика и психологическая коррекция в психотерапии. При этом психосоматика рассматривается шире, чем в традиционном понимании, предложенном ее «отцом» — немецким врачом Иоганном Хайнротом (J. Heinroth, 1818).

Как известно, он использовал данный термин для обозначения взаимосвязи телесных недугов пациентов и их душевных страданий. Связи, по его мнению, причинно-следственной, исходящей из представления о том, что соматические расстройства могут вызываться расстройствами душевными. Или, в более категоричной формулировке последователей Хайнрота: все телесные болезни имеют психологические причины. (В крайнем выражении эти взгляды были сформулированы Новалисом: «Болезни должны рассматриваться как телесное сумасшествие».) При этом психосоматика изначально представлялась именно как «психосоматическая медицина». Современный взгляд на психосоматику выходит за рамки представлений о здоровье и болезни. Психосоматика — это телесное отражение душевной жизни человека, включая как телесное проявление эмоций (следствием дисбаланса которых и становятся психосоматические болезни), так и «зеркало» иных подсознательных процессов, телесный канал сознательно-подсознательной коммуникации. В этом контексте тело представляется как своего рода экран, на который проецируются символические послания подсознания. Экран, на котором все «тайное» (подсознательное) становится «явным» (сознательным) или по крайней мере получает потенциальную возможность стать таковым. И на котором психологические проблемы человека, его внутренние, сознательно-подсознательные конфликты находят отражение в облигатном, безусловно-обязательном порядке.

«Соматопсихология» хрестоматия

«Соматопсихология» хрестоматияПсихосоматика уже давно признавала за определённым типом личнос­ти склонность к определённым заболеваниям. В древности Гиппократ, а затем Гален описали людей с разными видами темпераментов — сангви­ников, холериков, меланхоликов и флегматиков. Эти соматопсихические конституции связываются со склонностью к определённым болезням. Например, сангвиники склонны к болезням кровообращения, холерики и флегматики — к болезням жёлчных путей и т.д.

Это положение нашло дальнейшее развитие в психологической теории конституции Эрнста Креч-мера, согласно которой у лептосомов ожидается склон­ность к туберкулёзу лёгких и гастритам, у пикников — к хроническому ревматизму, атеросклерозу и болезням жёлчных путей, у атлетиков — к эпилепсии и мигреням. Аналогичным образом Уильям Шелдон с помощью психологических тестов выявил у церебротоников, эндо- и мезоморфных лиц телесно-душевные связи с определёнными особеннос­тями личности. Например, при инфарктах миокарда обнаружено не толь­ко преобладание лиц мезоморфного типа, но и психические особенности в виде экстраверсии, свойственные соматотонии. Классические психосоматические работы этого характерологического Управления принадлежат американскому врачу Флендерс Данбар, которая в результате непосредственных клинических наблюдений определила у 80% людей, имевших повторные несчастные случаи, характерный личностный профиль, который она назвала «личность, склонная несчастьям». Это импульсивные, ведущие неупорядоченный образ жизни, любящие приключения люди, которые живут одним моментом, поддаются любому спонтанному порыву, не контролируют свою агрессивность в отношении других людей, особенно пользую­тся авторитетом. При этом они проявляют тенденцию к самонаказанию, исходящую из неосознанного чувства вины. Этому профилю личности Данбар противопоставляет личность, склонную к ангинозным жалобам и развитию инфаркта миокарда. Такие люди описываются как выдер­жанные, способные к деятельности с большой последовательностью и самообладанием, которые в состоянии отказаться от непосредственного удовлетворения своих потребностей ради достижения отдалённой цели. В современной медицине применение этого подхода приобрело большое значение в исследовании определённой типологии «личностей риска». Можно задать вопрос, не является ли в своей основе столь оживлённо обсуждаемая с 70-х годов модель алекситимии современной версией ти­пологии личности. Но мы предпочитаем это положение представить в рамках модели конфликта.

Франц А.
«Психосоматическая медицина. Принципы и практическое применение»

Франц А. «Психосоматическая медицина. Принципы и практическое применение»И снова в центре внимания медиков оказывается больной — живой человек со своими бедами, страхами, надеждами и разочарованиями, который представляет собой неделимое целое, а не просто набор органов — печени, желудка и т. д. В течение двух последних десятилетий главное внимание стало уделяться причинной роли эмоциональных факторов в возникновении заболевания.

Многие медики стали использовать психологические подходы в своей практике. Некоторые серьезные консервативные клиницисты считают, что эта тенденция угрожает основам медицины, с таким трудом достигнутым. Слышны авторитетные голоса, утверждающие, что этот новый «психологизм» несовместим с медициной как с естественной наукой. Они хотели бы, чтобы медицинская психология была сведена к такту и интуиции врача при уходе за больным, что не имеет ничего общего с Научным методом, основанным на физике, химии, анатомии и физиологии. Тем не менее в исторической перспективе подобный интерес к психологии — не более чем возрождение прежних, донаучных взглядов в обновленном научном виде. Священник и врач не всегда делили между собой заботу о телесном и душевном здоровье человека. Бывали времена, когда забота о больном была сосредоточена в одних и тех же руках. Чем бы ни объяснялась целительная сила врача, евангелиста или святой воды. Лечебный эффект от их вмешательства был весьма значителен, являясь зачастую даже более заметным, чем у многих современных лекарств, химический анализ которых мы можем осуществить и фармакологическое действие которых мы можем оценить с высокой степенью точности. Психологическая составляющая медицины сохранилась исключительно в рудиментарной форме (в процессе взаимоотношений врача и больного, тщательно отделявшихся от теоретических основ медицины) — в основном как убеждающее и утешающее влияние врача на больного.

Тухтарова И.В., Биктимиров Т.З.
«Пособие по соматопсихологии»

Тухтарова И.В., Биктимиров Т.З. «Пособие по соматопсихологии»Психосо­матическая проблема как таковая возникла в древности, когда у исто­ков научной медицины стояли две школы, отражающие два подхода к трактовке общей концепции болезни: первая – гиппократическая школа Косса; вторая – школа первых анатомов Книдоса. Первая трактовала болезнь как расстройство отношений между субъектом и действительностью (динамическая, гуморально-духовная, «психосоматическая» концепция); вторая рассматривала бо­лезнь как поражение какой-то материальной структуры (механичес­кая, органная ориентация).

Исходные формулы оценки болезни и больного при этом различны. В первом случае – «человек болен», во втором – «у человека есть болезнь». Это противопоставление (патология органа или патология отношения) проходит через всю историю медицины. В греческой философии была довольно распространенной мысль о влиянии души и духа на тело. В диалоге «Хармид» Платон рассказывал Сократу об одном юноше, который страдал головной болью: «Если будет хорошо с глазами, то хорошо пойдёт и с головой, а если будет хорошо с головой, то будет хорошо и всему телу, а тело нельзя лечить без души. Ибо от души идет всё — как доброе, так и злое, как на тело, так и на всего человека… А душа должна лечиться особыми целебными разговорами… Однако эти целебные разго­воры должны быть и красивыми речами. Благодаря речам такого рода в душе преобладает благоразумие». Платон говорит в этом диалоге о том, что, по современным представлениям, определяет возможности психосоматического мышления и реагирова­ния: благодаря излечению головы юноша сможет улучшить всю свою душевную жизнь. В связи с открытиями в XIX веке в области анатомии, микробио­логии, нейрофизиологии, утверждением принципа целлюлярной па­тологии Вирхова, в котором модель болезни основывалась на патологии органа, второе направление взяло верх. Нарастающая «техни­зация» медицины надолго заслонила от врачей психологические сто­роны заболевания больного и понятия «психосоматическое заболе­вание», «психосоматическая медицина» укоренились повсеместно лишь в последние десятилетия.

Теппервайн К.
«Психосоматика, отношения и здоровье»

Теппервайн К. «Психосоматика, отношения и здоровье»При более внимательном и добросовестном рассмотрении можно выявить закономерности нашей скрытности по отношению к другим людям. Люди, ведущие здоровый образ жизни, может быть, несколько фанатичные в наших глазах, мешают нам только тогда, когда они пробуждают в нас угрызения совести и воспоминания о собственной добродетели. В прочих случаях они нам столь же безразличны, сколь и люди совершенно развращенные. То, что нас многое раздражает в людях, которых мы не особенно ценим, определяется нашими собственными представлениями о привлекательных манерах, не допускающими подобного поведения. Почему некоторых так раздражают мнения, высказанные без прикрас? Потому что сами они не отваживаются сказать то, что думают.

В конечном счете, те, с кем мы общаемся, показывают нам, чего же нам недостает. Агрессивные чувства по отношению к другим всегда направлены на их носителя. Нетерпимость, ненависть, гнев и т. п. — то, чего всегда заслуживаем мы сами. А поведение, не дающее в целом хорошего самочувствия, рано или поздно становится причиной многочисленных заболеваний — это широко известно и признано. Те особенности, которые мы одобряем в себе, не мешают нам в других. Тот, кто сознает собственную ненадежность и мирится с ней, способен примириться с ненадежностью ближнего. Оборотная сторона медали, к сожалению, редко привлекает внимание. Принцип и здесь тот же. Окружающий мир многообразен, не ограничен лишь тем, что мы считаем неприемлемым. И в нашем подсознании хранятся не только особенности и склонности, которых мы теперь не желали бы иметь, но и такие, которые мы определили бы как положительные. Мы способны воодушевиться действиями людей, с нашей точки зрения особо одаренных: можем заявить, что любим таких людей. Мы стремимся приблизиться к ним, может быть, даже войти с ними в отношения, завязать связи и стать сопричастными их потенциалу. Часто мы называем это любовью, но, по правде сказать, это нужда. К несчастью, мы испытываем трудности, пытаясь освоить как собственный потенциал те особенности, которые нам требуются. Нам не верится, что они принадлежат и нам, что мы носим в себе такой потенциал, что мы его заслуживаем и действительно можем сознательно подключить.

Старшенбаум Г.В.
«Психосоматика и психотерапия»

Старшенбаум Г.В. «Психосоматика и психотерапия»В обобщенном виде современные представления о природе гипносугтестии выглядят следующим образом. В гипнотическом сомнамбулизме наблюдается максимальный регресс психики с включением примитивной функции «следования за лидером», что обеспечивает повышенную внушаемость. При этом развивается состояние диссоциации, когда примитивная часть психики функционирует под влиянием внушений, низшая часть зрелой личности обеспечивает реализацию внушений как мотивированных собственным «Я», а высшая ее часть, которая отвечает за критику (тест реальности) и сознательное запоминание происходящего, блокируется специфическим поведением гипнотизера.

В клинической практике обычно ориентируются на предложенные Форелем (1928) три стадии гипноза: сонливость, гипотаксия (малоподвижность) и сомнамбулизм. Высокую пшнабельность демонстрируют склонные к вытеснению и диссоциации истеропды. особенно когда внушения совпадают с установками пациента. Малогипнабельными являются сомневающиеся и контролирующие психастеники. При высокой гипнабельности используется императивное прямое внушение в бодрствующем состоянии сознания, без предварительного внушения сна. Некоторые авторы считают гипнотическое состояние патологическим, искусственно вызванным истерическим неврозом. Именно у истеропдных личностей описаны такие осложнения при гипнотизации, как возбуждение или припадки (истерический гипноид по С. П. Консторуму. 1962), спонтанный сомнамбулизм, потеря раппорта (контакта, франц.). переход сомнамбулизма в гипнотическую летаргию (непробудный сон). Соматические больные нередко отказываются от необходимых лекарств и позволяют себе чрезмерные физические нагрузки, что приводит к усложнению основного заболевания. Прекращение гипнотерапии может сопровождаться синдромом абстиненции (отмены) с колебаниями настроения от тоски до агрессии, обострением первичной симптоматики, а в отдельных случаях — развитием острых психотических состояний. Большинство описанных отрицательных последствий гипнотерапии возникает вследствие недостаточной профессиональной компетентности гипнотерапевта.

Смулевич А.Б.
«Психосоматические расстройства»

Смулевич А.Б. «Психосоматические расстройства»Для конверсионного расстройства характерны разнообразные патологические телесные ощущения, имитирующие топографически ограниченные нарушения чувствительности (кожные анестезии или гиперестезии, частичная или полная потеря зрения, слуха или обоняния), нередко сопряженные с нарушениями моторики или координации (парезы, параличи, явления астазии-абазии), психалгиями и телесными фантазиями.

В клинической картине при телесных фантазиях наряду с элементарными и нестойкими болевыми ощущениями наблюдаются более сложные: ощущения надувающегося шара в животе, обруча, охватывающего лоб в виде болевого пояса или вбитого гвоздя (clavus hystericus), кома в горле (globus hystericus), воспринимаемого как объемное образование и пр. В качестве облигатных признаков конверсионного расстройства рассматриваются демонстративная выразительность и наглядность клинических феноменов с оттенком утрированность и нарочитости. Манифестация конверсионных расстройств, провоцируемая психологическим стрессом, реализуется по механизмам «преципитации» симптомов. Их течение характеризуется чаще всего кратковременными (длительностью не более 2—4 мес) реакциями. Для соматизированного расстройства характерны полиморфные патологические телесные ощущения. Последние представлены алгиями, варьирующими по интенсивности от субъективно незначимых, не приводящих к обращению за медицинской помощью, до выраженных, острых алгопатических феноменов. Наряду с этим при соматизированном расстройстве наблюдаются вегетативные проявления, имитирующие ургентные соматические заболевания (симпатоадреналовые, вагоинсулярные, смешанные кризы), и функциональные нарушения деятельности внутренних органов и систем (тахикардия, дискинезии желчных путей и др.). Возникновение соматизированных расстройств, как правило, связано с психогенными факторами и реализуется по механизмам реактивной лабильности. Длительность рассматриваемых реакций обычно не более 6 мес.

Кулаков С.А. «Основы психосоматики»

Кулаков С.А. «Основы психосоматики»В новое время учение о связи соматических заболеваний  и психических процессов назвали  психосоматикой.  Со временем это понятие  все больше расширялось, и психосоматические аспекты рассматривались как более или менее относящиеся к клинике множества болезней. Существовало  и   направление, противоположное такому широкому пониманию психосоматики,  — многие авторы пытались подвести под это понятие только специфические заболевания, которые также стали  называть «психофизиологическими расстройствами» (например, бронхиальная астма, эссенциальная гипертония, язвенная болезнь желудка и т. д.).

В клинической практике возникло свое понимание психосоматических расстройств, которое охватывало, прежде всего, соматические нарушения без однозначного органического субстрата. Под такое определение попадали и картины болезни, исторически обозначавшиеся  понятием «истерия». У истоков развития психосоматической медицины в России стояли виднейшие русские клиницисты, которые указывали на неправильность понимания соматической болезни как процесса, обусловленного только биологическими факторами. При внимательном изучении их работ можно заметить, что они придавали огромное значение условиям жизни пациента. В лечении своих больных они интуитивно использовали  психотерапевтические  методы.Глубокое исследование психосоматических расстройств, ранняя профилактика и диагностика требуют их обоснованной систематики.

Елисеев Ю.
«Психосоматические заболевания»

Елисеев Ю. «Психосоматические заболевания»В современной медицине раздел психосоматики представляют клинические, психологические, эпидемиологические и лабораторные исследования, которые освещают роль стресса в этиопатогенезе соматических заболеваний, связь патохарактерологических и поведенческих особенностей с чувствительностью или устойчивостью к определенным соматическим заболеваниям, зависимость реакции на болезнь (поведения в болезни) от типа личностного склада, влияние некоторых методов лечения (хирургические вмешательства, гемодиализ и т. п.) на психическое состояние.

Отношение к психосоматике как самостоятельной области медицины до сих пор весьма неоднозначно. Эта наука — очень плохо изученный мир явлений, вызывающих особый, исключительный интерес на протяжении длительного периода времени, потому что с незапамятных времен влияние нервной системы и личности человека на течение и развитие заболевания имело огромное значение. Развитие этого направления позволит повысить эффективность лечения путем рациональной организации лечебного процесса. Первые исследования в данном направлении дали обнадеживающие результаты. Но, к сожалению, работ в этой области крайне мало. Задачей настоящего справочника явилось обобщение данных литературы и различных исследований о влиянии психики на развитие болезни, взаимосвязь психосоматических и соматопсихических явлений. Большое внимание в книге уделено лечению конкретных заболеваний и общим принципам лечения психосоматических заболеваний. Показана зависимость ответных реакций организма и конечных результатов лечения от перечисленных факторов.

Д. Рождественский
«Лекции по психосоматике»

Д. Рождественский «Лекции по психосоматике»В первые месяцы жизни ребенка его потребности состоят из циклических состояний напряжения и удовлетворения. В ПС семье мать не может обеспечить удовлетворения, п.ч. нестабильны сами ее реакции на ребенка. У такого ребенка не будет стабильности в дифференциации внутреннего и внешнего. Его идентичность не имеет достаточной основы для его развития.

Если мать нормально удовлетворяет ребенка – у него развивается чувство базового доверия, при этом у него нет доверия  к своему телу. Ребенок на ранних стадиях опирается на мать, как на вспомогательное Эго.Она помогает ему формировать границы телесного «Я». В ПС семье этого нет и ребенок обретает нарциссический дефицит. Он недостаточно уверен в себе, не чувствует себя в безопасности. Его коммуникация с матерью – только через неудовлетворенную физиологическую потребность, возможно, через болезнь, симптом. Болезнь – радикальное средство, чтобы получить любовь, нарциссическую подпитку. Чувство себя ребенок может получать только через свою болезнь. Ситуация потери объекта – когда дефицит идентичности определяется с особой остротой. Процесс продолжается на стадии сепарации-индивидуации (диадных отношений). На подфазе практики – первый негативизм, который дает возможность отрицать, связывать аффекты со словами. У матери отрицание вызывает агрессию, она сердится, когда слышит «нет». Так у ребенка появляется страх материнской агрессии, автономии. Он боится идентифицироваться с агрессором, чтобы не вызвать агрессию еще большую. Поддержка матери – только в проявлении контроля над ребенком. Она не дает ребенку свободы, идентичность не развивается, вследствие этого – симбиотический комплекс, т.е., ребенок без материнского контроля неспособен самостоятельно существовать. Если при нормальных условиях из симбиотического состояния ребенок и мать выходят синхронно, то психосоматогенная мать выходит из симбиоза первой. Мать все время говорит ребенку, каким он должен быть, потому что не знает, какая она сама. Она «подталкивает» ребенка к разлуке, а для него это травма. Мать заставляет жить его так, как будто идентичность сформирована, чего на самом деле нет.

Гурьев Н.Д.
«Страсти и их воплощение в соматических и нервно-психических болезнях»

Гурьев Н.Д. «Страсти и их воплощение в соматических и нервно-психических болезнях»Во всем мире люди болеют, страдают и умирают. Во всем мире все ищут выздоровления, в том числе православные люди. И во всем мире люди не очень хотят, мягко выражаясь, признать, что причина их заболеваний в них самих, в их греховных расположениях, хотя об этом ясно и многократно говорится в Священном Писании. Мне могут возразить, что болезни свойственны и святым и ведут к стяжанию венцов, что иногда они попускаются по особому промышлению Божию, с учетом жизненного пути человека, на котором болезни помешают ему реализовать свои греховные наклонности или послужат обнаружению Божьего всемогущества и милости, а также искуплению прегрешений и облегчению загробной участи, ибо дважды за одно не наказывают. Эти возражения, как правило, имеют целью не поиски истины, а обнаружение эрудиции возражающих.

Для чего посылаются болезни тому или иному человеку? Очевидно, что если человек переносит их с радостью — то для награды; если задумывается — то для вразумления, а если тяготится — то для наказания. Особенные случаи промыслительного заболевания я не рассматриваю, ибо святые отцы считают, что особенное, необычное не может быть общим правилом. Но грех как причина болезни сказанным не исключается, поскольку награждать можно за противостояние греху, а вразумлять или наказывать — за услаждение тем же грехом. Возникает болезнь не по воле Бога, решившего наказать человека за его прегрешения, а как результат расположений самого человека, определяемых его же свободой и волей. Отец всегда может наказать малолетнего ребенка за игры с огнем или предотвратить такие игры. Но может, если ребенок не слушает уверений, убедить его, что огонь опасен, дав ему возможность слегка обжечься. Приблизительно так же, как огонь и боль, соотносятся грех и болезнь. Приятна ли физическая боль? Нет, разумеется, но хорошо, что человек ее испытывает, поскольку боль предупреждает о повреждающем физическом воздействии на тело, об опасности физической. Точно так же страх — это ощущение в первую очередь опасности душевной и, чаще всего, еще только возникающей.

Бройтигам В.
«Психосоматическая медицина»

Бройтигам В. «Психосоматическая медицина»Понятие «психосоматическая медицина» в своей истории имело различное содержание, описание и определение. В современном понимании психоматическая медицина рассматривается как метод лечения и наука о взаимоотношениях психических и соматических процессов, которые тесно связывают человека с окружающей средой. Такой принцип, опирающийся на единство телесного и душевного, является основой медицины.

Он обеспечивает правильный подход к больному, что необходимо не только в какой-то одной медицинской специальности, но и во всех сферах доклинического и клинического обследования и лечения. На каждом этапе развити медицины, как и науки вообще, на первый план выдвигаются различные задачи. При своем зарождении в начале XX века психосоматическая медицина выступила против односторонних естественнонаучных и органоцентрических установок медицины. В 1943 г. Э. Вайс (Е. Weiss) и О. Энглиш (О. English) отметили, что психосоматика – это подход, «который не столько умаляет значение телесного, сколько уделяет больше внимания душевному». Однако такой подход трудно реализовать на практике вследствие ограниченных возможностей сохранять эмпирический дуализм, так как одновременно держать в поле зрения душевное и телесное затруднительно. В эпоху узкой специализации душевного и материального требования такого подхода до сих пор выполняются лишь частично; поэтому неизбежна концентрация внимания на психической или соматической стороне изучаемых явлений. Так, психосоматическая медицина (или психосоматика), прежде всего в Германии, – отчасти вопреки своим намерениям – выделилась как медицинская специальность со своей, отличной от взглядов в других областях медицины точкой зрения, в соответствии с которой могла бы проводить исследования и решать психотерапевтические задачи