Виктор Вид
«Психотерапия шизофрении»

Читать фрагмент | Купить книгу

Виктор Вид «Психотерапия шизофрении»Книга посвящена теоретическим предпосылкам, а также практическим возможностям и методам психотерапии при шизофрении с целью обучения способам улучшения психологической защиты от социального стресса, коррекции навыков социального взаимодействия и повышения эффективности в общении и проблемно-решающем поведении.

Для психиатров, психотерапевтов, клинических психологов и врачей общей практики.

Читать фрагмент | Купить книгу

Олейчик И.В.
«Эндогенные заболевания шизофренического спектра»

Олейчик И.В. «Эндогенные заболевания шизофренического спектра»При всей обширности лексических рамок специальной психиатрической терминологии понятие «эндогенные заболевания шизофренического спектра» по праву занимает одно из ведущих мест. И это не вызывает удивления ни у специалистов, ни у широких кругов населения. Это таинственное и пугающее словосочетание издавна превратилось в нашем сознании в символ душевного страдания самого больного, скорби и отчаяния его близких, нездорового любопытства обывателей. В их понимании душевная болезнь чаще всего ассоциируется именно с данным понятием.

В то же время, с точки зрения профессионалов это не вполне соответствует действительному положению, так как хорошо известно, что распространенность эндогенных заболеваний шизофренического спектра с давних пор и до настоящего времени в самых различных регионах мира сохраняется приблизительно на одном и том же уровне и в среднем достигает не более 1%. Впрочем, не без основания можно полагать, что истинная заболеваемость шизофренией существенно превышает этот показатель за счет более частых, не учитываемых официальной статистикой, легко протекающих, стертых (субклинических) форм этого заболевания, как правило, не оказывающихся в поле зрения психиатров. К сожалению, даже в наши дни, врачи общей практики далеко не всегда способны распознать истинную природу многих симптомов, тесно связанных с психическим неблагополучием. Люди же, не имеющие медицинского образования, тем более не в силах заподозрить в первичных проявлениях легкие формы эндогенных заболеваний шизофренического спектра. В то же время, ни для кого не является секретом, что раннее начало квалифицированного лечения — залог его успеха. Это аксиома в медицине вообще и в психиатрии в частности. Особенно актуально своевременное начало квалифицированного лечения в детском и подростковом возрасте, поскольку, в отличие от взрослых, дети не могут сами распознать наличие у себя какого-либо недуга и попросить помощи. Многие психические нарушения у взрослых людей нередко являются следствием именно того, что их своевременно не лечили в детстве.

Меркато Шарон
«Люди разбитых надежд. Моя исповедь о шизофрении»

Меркато Шарон «Люди разбитых надежд. Моя исповедь о шизофрении»В течение 13 лет я страдаю от болезни, которая является не только хронической, но и одной из наиболее загадочных болезней нашего времени — шизофренией. Сейчас, когда нет лекарств чтобы вылечить болезнь, существует методика, которая используется как лечение. Нейролептические средства, открытые в 1950-е. могут помочь контролировать некоторые симптомы и смягчить боль. Но лишь частично. II не смотря на это. многие люди, больные шизофренией, ведут сравнительно стабильный образ жизни с помощью такого лечения. Я — одна из них.

К тому же, в отличие от других болезней, о которых ты можешь рассказать другу и получить доброжелательную поддержку, — эту тебе нужно скрывать, как личный позор. Человек, больной шизофренией, лучше выдумает диагноз (даже самый страшный), чем сознается в своей болезни. Это трагично — страдать от болезни, связанной со многими сложностями — и вместе с тем быть вынужденным скрывать ее по причине позорного клейма, которое она несет. Но и общество не виновато, что воспринимает болезнь именно так. В прошлом фильмы и публикации изображали шизофреника как убийцу с топором, который носится везде в неистовстве. Итак, шизофрения была своеобразным ярлыком, который навешивали многим людям, ведущим себя нетипично, буйно, или не так. как заведено. Сейчас исследованиями установлено, что шизофрения — это химический дисбаланс дофамина в мозге, в результате которого возникает возбуждение рецепторов, которое его поражает. Вследствие этого возникают галлюцинации, мании, человек окончательно теряет связь с реальностью. Ученые сейчас работают над тем. чтобы изолировать генную поломку, и эти исследования дадут дальнейшую информацию о шизофрении уже в ближайшие годы.

Мадорский В.В.
«Практическая психотерапия шизофрении»

Мадорский В.В. «Практическая психотерапия шизофрении»В период средневековья попытки лечения душевнобольных, в том числе психотерапевтического, практически полностью исчезают, уступая место преследованию душевнобольных людей, жестоким религиозным обрядам вплоть до сожжения тела для спасения души, либо широчайшему применению мер физического стеснения, из которых наиболее распространённым оказывалось содержание на цепи.

В этот период душевные болезни считаются чем-то совершенно неизлечимым, и лишь несколько столетий спустя упорная борьба Пинеля, Эскироля, Конноли и их последователей за сведение к минимуму мер физического стеснения показывает, насколько само изменение отношения к пациентам способно изменить течение хронических психозов. В 19 веке продолжающееся развитие психиатрических стационаров приводит к постоянным попыткам интенсифицировать лечение психозов. Широкое употребление в этот период приобретают методики, направленные, как ни парадоксально, на ещё большую дестабилизацию психического состояния пациента. Часть из них использовалась для обездвиживания больного и уменьшения количества информации, воспринимаемой им через органы чувств. Одним из самых деликатных средств был «мешок», сквозь тонкую ткань которого больной видел все окружающее, как в тумане; мешок охватывал не только голову, но и все тело и завязывался внизу под ногами. Большим распространением пользовалось изобретенное в Англии другое успокоительное средство – смирительный стул, к которому больные привязывались ремнями. Следующая группа мероприятий преследовала более специальные терапевтические задачи; это были «раздражители», рассчитанные на перегрузку сознания и органов чувств больных с целью вызвать полезные реакции в виде перегруппировки психических способностей с устранением явлений болезненных и заменой последних актами разумными и здоровыми («механотерапия шизофрении»). Это были, например, вращательная машина в собственном смысле, вращающееся колесо и вращающаяся кровать; первые два прибора были рассчитаны только на действие вращения, третий – имел в виду еще специально-целительный эффект центробежной силы. Количество оборотов в минуту равнялось от 40 до 60, причем наиболее благотворное действие приписывалось кровати: кровь приливала к голове и от этого получался целый ряд болезненных ощущений – головокружение, тошнота, рвота, непроизвольное выделение мочи, кала, чувство стеснения в груди, удушье, наконец, кровоизлияние в конъюнктиву глаз. По некоторым отзывам у меланхоликов исчезали мысли о самоубийстве и отказы от пищи; и они делались, вообще, веселей. Не последнее место в этой терапевтической системе занимали средства, причиняющие боль: жгучие втирания,нарывные пластыри, прижигания каленым железом. К больному, находящемуся в ступоре, подходили вооруженные плеткой; его раскладывали на койке и секли, чтобы «вывести душу» из состояния болезненного сосредоточения. Гейнрот рекомендовал повторные, с короткими паузами болевые раздражения, Иделер – сильную электропункцию и отмечал с гордостью, что ему удалось вернуть к «свободной и нормальной душевной деятельности» несколько человек, совершенно, по-видимому, отупевших. По сути, задачей врачей оказывалось доведение больного до болевого шока. Тошнотная терапия заключалась в том, что больному давали рвотное, причем регулировали дозу так, чтобы дело не доходило до рвоты. Предполагалось, что таким образом отгоняются бредовые идеи. Специальные водолечебные приемы оценивались почти исключительно, как психическое воздействие. Внезапное погружение в холодную воду, так называемый bain de surprise, применялось, чтобы вызвать сильное потрясение всего тела с последующим утомлением. Здесь имелось в виду одним мощным психогенным воздействием разорвать извращенные представления и очистить место для новых, быть может, здоровых мыслей. Основываясь на одном случае,когда бросившийся в колодезь больной вскоре выздоровел, сделано было предложение погружать меланхоликов в воду до первых признаков удушения, причем продолжительностьэтой операции равнялась промежутку времени, необходимому для не слишком быстрого произнесения псалма, называемого Miserere. Шнейдер придумал особое приспособлениедля сбрасывания больного с большой высоты в холодный бассейн и полагал, что такой аппарат должен будет несомненно оказать «большие услуги при лечении душевных болезней». Лангерманн в своем отчете по учреждению Сант-Георген с сожалением указывал на отсутствие там бассейна, так как страх, связанный с внезапным погружением в воду, является незаменимым средством при некоторых бредовых формах, где никакими другими способами не удается привести больного в состояние «здоровой самодеятельности». Мостик, вел к изящной беседке, куда предлагалось пройти больному, и где предательская доска, внезапно наклоняясь, заставляла его провалиться в воду. Большим уважением пользовался ледяной душ. – цит. по Каннабих, 1928 (8). Следует отметить, что врачи, использовавшие эти методы, согласно описаниям их современников, совсем не были патологическими садистами, и использовали данные приёмы лишь из-за того, что практика медицины показывала: добиться прерывания хронического психоза возможно лишь при использовании шоковых, декомпенсирующих психику больного воздействий, приводивших к развитии у пациентов трансовых состояний. Намного позже Милтоном Эриксоном для преодоления негипнабельности у боязливых, недоверчивых, скованных пациентов, нередко негативно относящихся к гипнотизации был разработан приём прерванного рукопожатия: психотерапевт, улыбаясь, направляется к пациенту, протягивая ему руку как будто для рукопожатия, но, после того, как последний с готовностью протягивает ему свою, не пожимает её, а поднимает руку пациента вверх, слегка придерживая её, избегая при этом каких-либо разъяснений, добиваясь появления каталепсии руки. Развивающийся при этом конфузионный транс с точки зрения Эриксона и его последователей, что позже было подтверждено работами Тукаева, оказывает выраженное лечебное воздействие.

Уорнер Ричард
«Шизофрения и среда»

Уорнер Ричард «Шизофрения и среда»Течение же шизофрении, хотя и флюктуирующее, больше тяготеет к непрерывному, а в проявлении эмоций у больного скорее отмечается несоответствие ситуации (неконгруэнтность) или недостаток спонтанности. Типична выраженная алогичность мышления. Слуховые галлюцинации могут присутствовать как при маниакально-депрессивном психозе, так и при шизофрении, но в последнем случае они чаще принимают форму «голосов», комментирующих действия больного или обсуждающих его между собой.

Бредовые идеи также нередко наблюдаются при обоих состояниях, но при шизофрении человек чаще испытывает ощущение, что все его действия управляются и контролируются некими внешними силами (бред воздействия, влияния или пассивности) либо что его мысли открыты для всех («трансляция мыслей») или кто-то вмешивается в их течение, манипулирует ими (идеи вкладывания и отнятия мыслей). Различные формы шизофрении, несмотря на общность характерных особенностей, довольно несхожи между собой. Так, у одного больного могут наблюдаться симптомы параноидной шизофрении (бред и галлюцинации соответствующей направленности), но он при этом демонстрирует приемлемые суждения, а также высокий уровень функционирования во многих жизненных сферах. Другой, например, отличается странной вычурностью манер и причудливостью внешности, охвачен ипохондрическим бредом, пассивен, избегает любых контактов, из-за чего оказывается в социальной изоляции. Подобного рода различия, действительно, настолько разительны, что многие специалисты убеждены: когда наконец удастся выяснить причины шизофрении, эта болезнь окажется совокупностью различных состояний, приводящих — посредством общего для них конечного пути биохимических взаимодействий — к схожим последствиям.

Снежневский А.В.
«Шизофрения — мультидисциплинарное исследование»

Снежневский А.В. «Шизофрения — мультидисциплинарное исследование»Шизофрения остается одной из наиболее актуальных проблем современной психиатрии. Одним из доказательств этого может служить огромное число научных исследований, проводимых во всех странах мира с целью уточнения ее нозологических границ, поисков причин и особенностей возникновения и развития, разработки новых методов лечения и социальной реабилитации больных.

В каждом из этих направлений накоплено большое число фактов, требующих анализа и обобщения. Однако это практически сделать чрезвычайно трудно в силу особенностей самой проблемы, включающей необычайно большое количество разного рода теоретических концепций и соответственно методологических подходов к решепию отдельных вопросов. Едва ли не самым важным из них является разноречивость в понимании клинических границ этого заболевания, что еще более усугубляется при перенесении проблемы с уровня клинического наблюдения и анализа на уровень клпнико-биологических исследований, где подчас почти математическая точность применяемых методов исследования вступает в явное противоречие с недостаточной дпфференцировкой исходного клинического материала как объекта исследования. Попытки преодоления указанных трудностей в научной психиатрии связаны с созданном в ряде стран крупных монопроблемных исследовательских учреждений и специальных проектов (в том числе международных), предусматривающих всестороннюю (мультидисциплпнарную) разработку проблемы на основе единого подхода к клинической оценке заболевания. Работы, выходящие из таких коллективов, неизменно привлекают к себе внимание как научных работников, так и практических врачей.

Пуховский Н.Н.
«Очерки общей психопатологии шизофрении»

Пуховский Н.Н. «Очерки общей психопатологии шизофрении»Прежде всего история учения о шизофрении сложна и противоречива, поскольку в ней отражаются этапы становления и все слабые места современной компромиссной парадигмы предмета психиатрии — Mental Behavioural and Developmental Disorders (расстройства умственной деятельности, поведения и психического развития), как она следует из МКБ-10 — «био-психо-социальной модели» психической патологии.

Переломным моментом в развитии шизофренологии следует считать 1911 год, когда Э. Блейлер невольно создал условия для отождествления современного ему нозологического (органопатологического) представления о ens morbi френиатрии (алиенистики) — Dementia ргаесох (буквально — преждевременное слабоумие; более корректным представляется определение С. А. Суханова — первичное юношеское слабоумие) с гипотетической психодинамической сущностью «физически обусловленного психоза» — явлениями шизофрении, процессуального раскола (расщепления) единства мысли, чувства и влечения. Патогенетическая концепция Э. Блейлера заключалась в аксессорности и даже случайности явлений психоза и/или слабоумия при dementia ргаесох: первично лишь расстройство мышления — уменьшение ассоциативного сродства, обусловленное физическим разрыхлением ассоциаций. Это Эго-расстройство закономерно проявляется вторичными феноменами— запретами (Sperrungen) и расколами (Spaltungen) — впрочем, в небольших количествах эти явления свойственны и здоровой психике. Однако физически обусловленное нарастание массивности и систематичности расколов идео-аффективных комплексов создают условия для шизофрении — процессуальной патологической дезинтеграции психических функций. Названный процесс дезинтеграции и составляет сущность целого спектра душевных болезней — группы шизофрении.

Фрит Кристофер
«Шизофрения»

Фрит Кристофер «Шизофрения»Шизофрения — термин, применяемый для обозначения тяжелой формы умственного расстройства. Он встречается во всех странах и культypax, и гораздо чаще, чем вы, может быть, думаете. По грубой оценке, примерно 1 человек из 100 может страдать этим недугом в какой-либо период жизни. Риск этой болезни составляет 1% в течение жизни, примерно такой же, как риск развития ревматоидного артрита.

Многие из нас знакомы с людьми, страдающими этим гораздо более заметным заболеванием. Эмоциональный аспект шизофрении не только чрезвычайно тяжел для больного и его (ее) семьи и друзей, но стоимость лечения шизофрении также весьма тяжела для семьи. Уход за пациентом и лечение шизофрении в Великобритании стоили в начале 1090-х гг. 397 млн фунтов стерлингов, а непрямые расходы в сфере потери продукции сдержанно оценивались в тот же период в 1,7 млрд фунтов. Поскольку большинство из нас не страдали умственными расстроййствами, мы часто черпаем наши знания о шизофрении из популярной прессы. Статьи об умственных расстройствах появляются весьма часто, но те, кто страдает, и те, кто за ними ухаживают, часто предстают в них в отрицательном свете. Таблоидные газеты особенно охотно описывают отдельные случаи с насильственной смертью. Это могут быть самоубийства в ужасных условиях, например человек вошел в клетку со львом в зоопарке Лондона и получил тяжелые травмы, или описываются не мотивированные убийства, например, такие, как случай Кристофера Клюни, который забил до смерти незнакомого человека на станции подземки Финсбери-Парк. Из описания этого события мы получаем впечатление, что шизофрения — опасная форма безумия. Страдающие этим заболеванием действуют иррационально и ведут себя абсолютно непонятным образом. В действительности, как мы увидим, подавляющее большинство пациентов не опасны, и если мы хотим им помочь, то должны их понять.

Кьюперс Л., Лефф Д., Лэм Д.
«Шизофрения. Работа с семьями»

Кьюперс Л., Лефф Д., Лэм Д. «Шизофрения. Работа с семьями»Мы убеждены, что люди вероятнее всего примут помощь во время кризиса, например сразу после стацнонпрования. При твердом отказе от помощи психотерапевты должны ждать следующего кризиса. Привлечение семьи — первостепенная задача, если отказ семьи преодолен, то последующая квалифицированная интервенция не будет прервана. Психотерапевты должны осознавать, что любой профессиональный контакт с семьей, телефонный звонок, разговор в коридоре могут быть использованы как часть процесса привлечения семьи к работе и это нельзя пускать на самотек.

Полезно помнить, что большинство семей имеют массу потребностей и после привлечения их (семей) к работе психотерапевтам придется уделять внимание и им. Привлечение должно быть позитивным, приятным, вежливым, учитывающим проблемы семьи. Несмотря на отказ предложение помощи должно быть постоянным. Здесь может быть отказ от контакта, уклонение от встреч, опоздание или неявка, и, наконец, когда время согласовано, ключевой член семьи может уйти. Существует преимущество, если начать с образовательной программы: психотерапевт дает семье информацию. Более того, подготовка визита психотерапевта в дом, чтобы дать информацию, является частью процесса вовлечения. Если пациенты подозрительны в отношении психотерапевта или имеют особые параноидные идеи, из-за которых отказываются контактировать с психотерапевтом, процесс привлечения семьи становится невозможным. Одна супруга была очень ревнива в отношении контактов ее мужа и семья ощущала тревогу при визитах психотерапевта. Подобные опасения надо уважать и помощь можно предложить позже, когда эти идеи не будут доминировать.

Куценок Б.М.
«Рецидивирующая шизофрения»

Куценок Б.М. «Рецидивирующая шизофрения»Предлагаемая читателям монография Б.М. Куценка содержит результаты многолетнего исследования больных рецидивирующей шизофренией. Изучение 108 больных (в 63% от 10 до 16 лет, в 37% от 4 до 10 лет) позволило автору досконально исследовать и описать статику и динамику (стадии), обособить и обосновать самостоятельность проявления и течения обнаруженной разновидности шизофрении.

Исследованная и описанная группа однородных случаев представляет собой клинически очерченный вариант, относимый автором с достаточным основанием к самостоятельному виду. Он обосновывается многолетним течением заболевания в виде очерченных приступов, с медленным нарастанием от приступа к приступу стойких изменений личности, снижением энергетического потенциала; наличием ограниченных проявлений патологически продуктивных расстройств в пределах астенических или стенических, галлюцинаторно-параноидных или кататоно-гебефренических признаков, без выраженных проявлений аффективных расстройств. Сосуществование острого и медленного начала болезни, рецидивирующее течение с углублением дефекта от приступа к приступу, развитие рецидива вне зависимости от качества наступивших изменений, в том числе и при наличии достаточно полной ремиссии,— характерные признаки этого вида шизофрении.

Делез Жиль
«Тысяча плато. Капитализм и шизофрения»

Делез Жиль «Тысяча плато. Капитализм и шизофрения»Поскольку каждый знает, что язык — это неоднородная вариабельная реальность, то что же тогда означает требование лингвистов раздробить однородную систему, дабы сделать возможным ее научное исследование? Речь идет об извлечении из переменных всех констант или об определении постоянных отношений между переменными (это уже ясно видно в коммутативности у фонологистов).

Но научная модель, благодаря которой язык становится объектом исследования, составляет нечто единое с политической моделью, благодаря которой язык по-своему делается однородным, централизуется, стандартизируется, становится языком власти, главным или господствующим языком. Лингвист напрасно пытается сослаться на науку — мол, ничего кроме чистой науки — далеко не первый раз порядок чистой науки используется ради того, чтобы гарантировать требования иного порядка. Что такое грамматическая правильность и знак S, категориальный символ, господствующий над высказываемыми? Он является маркером власти прежде, чем быть синтаксическим маркером, а деревья Хомского устанавливают постоянные отношения между переменными власти. Формирование грамматически правильной фразы — это, для нормального индивида, предпосылка любого подчинения социальным законам. Никто не может отговариваться незнанием грамматики, те же, кто ее игнорирует, годятся для специальных учреждений. Единство языка прежде всего является политическим. Нет языка-основы [langue-mere], а есть лишь захват власти господствующим языком, который иногда выдвигается широким фронтом, а иногда одновременно обрушивается на разные центры. Можно придумать несколько способов, чтобы гомогенизировать, централизовать язык — республиканский образ действий не является с необходимостью тем же, что королевский, но он не менее жесткий.

Узлов Н.Д.
«Шизофрения как клинический и культурный феномен»

Узлов Н.Д. «Шизофрения как клинический и культурный феномен» В 1857 г. шизофрению впервые описал французский психиатр Б.Морель, дав ей название – demence precore. Шизофрения как отдельное заболевание была впервые выделена немецким психиатром Э. Крепелином (1898) под названием «раннее слабоумие» (dеmеnciа ргаесох). Он объединил в общую группу психические расстройства, описываемые как кататония, гебефрения и параноид, проследив судьбу больных с этими нарушениями. У всех из них довольно скоро развивалось своеобразное интеллектуальное снижение, которое на современном психиатрическом языке описывается как дефект.

В последующем швейцарский психиатр Э. Блейлер (1911) предложил новый термин для названия этого заболевания – «шизофрения» (греч. shiz? — раскалываю + phr?n — ум, рассудок). Э.Блейлер считал, что для этого заболевания наиболее характерен не исход в слабоумие, а особая диссоциация психических процессов личности, ее специфическое изменение в результате болезненного процесса. Им были выделены первичные и вторичные признаки заболевания. К первичным он относил утрату больным социальных контактов (аутизм), обеднение эмоциональности, расщепление психики (особые нарушения мышления, диссоциация между различными психическими проявлениями и т. д.). Все эти психические нарушения квалифицировались как изменение личности по шизофреническому типу. В диагностике шизофрении этим изменениям придавалось решающее значение. Другие психические отклонения были определены Е.Блейлером как вторичные, дополнительные. Они проявляются сенестопатиями, иллюзиями, галлюцинациями, бредовыми идеями, онейроидными, кататоническими расстройствами и др. Первичные нарушения при шизофрении описываются также как негативные (дефицитарные), отражающие выпадение или извращение функций, которые есть в норме. К позитивным (продуктивным) расстройствам относятся дополнительные (вторичные) при-знаки, отсутствующие у нормального человека. Соотношение позитивных и негативных симптомов, их представленность зависит от тяжести заболевания, скорости его протекания, поступательности развития (прогредиентности). Наиболее злокачественные формы шизофрении, как правило, манифестируют в детском, подростковом и юношеском возрасте, они быстро приводят к формированию эмоционально-волевого и интеллектуального дефекта. Существуют также формы заболевания с относительно мягким (т.н. рекуррентная или волнообразно протекающая шизофрения) и приступообразным течением, когда отдельные приступы (шубы) могут чередоваться с более-менее длительными ремиссиями (светлыми промежутками).

Крохалев Г.П.
«Шизофрения — информационный психоз»

Крохалев Г.П. «Шизофрения — информационный психоз»Так называемое шизоидное состояние — это двойственное состояние восприятия окружающего мира, точнее, разрыв между восприятием энергетического тела и способностью сознания это осознать на уровне разума. Человек при рождении в своем генетическом иоле получает сведения о возможностях, незнакомых его разуму. В результате на каком-то «пункте» или происшествии (чаше всего стрессового характера) у него проявляется возможность контакта с НЕВИДИМЫМ МИРОМ!

Но он не способен это осознать, это его пугает, усугубляя тем самым его состояние. Раз начавшиеся проявляться возможности развиваются как джин, выпушенный из бутылки. Но они все более и более запутывают разум несчастного. Он пытается объяснить себе незнакомое, пользуясь собственным жизненным опытом и опытом окружающих. При этом общая агрессивность, как основная форма взаимоотношений между людьми, играет первую роль. И вот рождается состояние стресса и вытекающее из него ощущение угрозы себе — создается мания преследования. Л форма проявления у каждого может быть индивидуальна. Шизофреническое состояние даже в его сильно запущенной форме нельзя считать болезненным. Это лишь, как уже сказано, невозможность индивидуума самому осознать происходящее с ним на основании его жизненного опыта. Практически это просто рано начавшаяся «работа» энергетического тела человека при еще не подросшем сознании. Как правило, это идет до установления плотного контакта самого с собой (я с Я). При этом у таких «больных» может быть сильно развита интуиция, т. к. «сведения» из НЕВИДИМОГО МИРА поступают к ним хоть и неосознанными, но все же достаточно впечатляющими. Особенно часто это проявляется в «ясновидении», которое и создает зрительные образы, такие же реальные для них, как и другая обычная окружающая их действительность. А неумение объяснить самим себе происходящее (в силу неразвившегося еще сознания) приводит к тому, что вместо того, чтобы осознать и тем самым выйти из этого состояния, они попадают в цепи, создаваемые стрессом и непониманием рассудком! И они толкают их все глубже и глубже в яму безумия.

Делез Жиль
«Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения»

Делез Жиль «Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения»Постоянное производство самого производства, привитие производства к продукту, составляет свойство машин для первичного производства. На картине Ричарда Линднера «Мальчик с машиной» изображен огромный, раздувшийся ребенок, прививший себе, запускающий одну из маленьких машин желания в большой социальной технической машине. Из производства следует продукт как часть тождества продукт/производство. Эго тождество образует третий термин в линейной серии, это как бы огромный недифференцированный объект. Все на мгновение останавливается, застывает (потом все снова заработает).

В каком-то смысле больше хотелось бы, чтобы ничто не работало, не функционировало: не рождаться, остановить колесо рождений, остаться без рта для сосания, без ануса для испражнения. Достаточно ли повреждены машины, достаточное ли число деталей от них отвалилось, чтобы они превратились сами и нас превратили в ничто? Видимо, для этого потоки энергии еще слишком связаны, частичные объекты еще слишком органичны… Наш организм создаваем машинами желания, но в лоне этого производства, в самом этом производстве тело страдает от такого устройства, страдает от того, что оно не организовано по-другому, что оно вообще организовано… Автоматы перестают работать, из них вываливается составлявшая их неорганизованная масса. Полное тело без органов непродуктивно, стерильно, непорождено, непотребляемо. Бесформенное и бесструктурное, оно было обнаружено на своем месте Антоненом Арто. Инстинкт смерти – вот его название, а смерть может быть смоделирована. Но желание желает также этого, смерти, потому что полное тело смерти является его неподвижным двигателем, как оно желает жизни, потому что органы жизни представляют собой его working machine [Работающая машины (англ.) – Прим. перев.]. Не нужно спрашивать себя, как все это вместе работает: сам этот вопрос – продукт абстракции. Машины желания работают исключительно в поврежденном состоянии, бесконечно ломаясь. Президент Шребер долгое время жил без живота, без кишок, почти без легких… без мочевого пузыря; иногда он питался частями своей гортани и т.д. Тело без органов непродуктивно, но оно, тем не менее, производится на своем месте и в свое время в процессе коннективного синтеза, производится в качестве тождества производства и продукта… Тело без органов не является свидетелем изначального ничто, точнее, является им не более, чем остальная часть утраченной целостности. Прежде всего это не проекция, у него нет ничего общего с собственно телом или с образом тела. Это тело без образа. Непродуктивное, оно существует там, где производится, в третьем времени бинарнолинейной серии. Оно постоянно вновь вводится в производство… Полное тело без органов составляет часть антипроизводства. Но это еще одно свойство продуктивного или коннективного синтеза: подсоединять производство к антипроизводству, к элементу антипроизводства.

Болдырева С.А.
«Рисунки детей дошкольного возраста, больных шизофренией»

Болдырева С.А. «Рисунки детей дошкольного возраста, больных шизофренией»Изучение изобразительной деятельности детей имеет большую историю и различные теории, начиная с рассмотрения рисунка как средства педагогического воздействия и кончая признанием за ним серьезного диагностического и прогностического значения. В творчестве ребенка отражается его внутренний мир: настроение, переживания, фантазии, влечения, которые он не всегда сам осознает и не всегда высказывает. Для ребенка рисунок является формой выражения мыслей, представлений об окружающей действительности, эмоциональных переживаний.

Посредством рисунка устанавливается контакт при наличии замкнутости, аутистических и негативистических тенденций у больных детей, которые либо сами мало говорят, либо не хотят обсуждать свои переживания. «Рисунок ребенка,— писал Оарагёде,— это его душа, мыложенная на бумаге». Рисование по сравнению с речью имеет то ценное и бесспорное преимущество, что является «интернациональным языком», доступным и понятным каждому человеку. Художественное творчество детей представляет интерес не только для педагогов и искусствоведов, но и для психологов, педиатров, психоневрологов, дефектологов. Несмотря на то, что анализ творчества ребенка может многое дать для понимания его внутренних переживаний и служить диагностическим целям, этому вопросу уделяется недостаточно внимания при психических заболеваниях, в частности при шизофрении. Рисунки детей, заболевших шизофренией в дошкольном возрасте, вообще не изучены. Специальных публикаций по этому вопросу в отечественной и доступной зарубежной литературе мы не встретили.Данная монография посвящена изучению рисунков больных шизофренией детей дошкольного возраста. Рассматриваются вопросы лечебно-коррекционной работы с больными детьми на основании изучения их творчества. Разработка методов и приемов коррекции невозможна в отрыве от изучения особенностей творчества больных и сравнительного анализа со здоровыми детьми. Проводится сопоставление творчества больных с рисунками контрольной группы— здоровых детей того же возраста. Обращается внимание на своеобразие изобразительного творчества при шизофрении, его диагностическую значимость и возможности педагогического воздействия. Исследование изобразительной деятельности больных детей, и их психических особенностей открывает новые, совершенно не освещенные в литературе пути лечебно-коррекционной работы. Методы и приемы этой работы во многом определяются клинической картиной заболевания и особенностями творчества больных. Систематические занятия с детьми способствуют установлению контакта с ними, частично преодолению аутизма, внесению корректив в их творчество и поведение. Занятия по заданию отвлекают детей от болезненных переживаний и односторонних интересов. Вместе с элементарным обучением грамоте они развивают познавательную деятельность.

Хелл Д., Фишер-Фельтен
«Шизофрении. Основы понимания и помощь в ориентировке»

Хелл Д., Фишер-Фельтен «Шизофрении. Основы понимания и помощь в ориентировке»Подобно тому как больные шизофренией воспринимают свои мысли как частично им не принадлежащие, а заложенные в них извне, точно так же они могут ощущать чуждыми отдельные части своего тела. И это позволяет им сделать вывод, что отдельные части тела присоединены к ним извне.

Одни больные чувствуют себя автоматами, управляемыми на расстоянии. Другие ощущают, что в их голове помещен какой-то механизм. Тогда им представляется, что они утратили контроль над своим телом (так же как частично утратили контроль над своими мыслями). В начальный период болезни больные шизофренией часто страдают от того, что, как показывает следующий пример, теряют уверенность в том, самостоятельно ли они совершают какие-либо действия или кто-то другой управляет их членами.

Смулевич А.Б.
«Малопрогредиентная шизофрения и пограничные состояния»

Смулевич А.Б. «Малопрогредиентная шизофрения и пограничные состояния»При изучении пограничных психических расстройств внимание уделяется преимущественно клиническим проявлениям конституциональной (психопатии) и психогенно обусловленной (неврозы, реактивные психозы) патологии. К пограничным расстройствам относят также патологические развития, в генезе которых соучаствуют в различных соотношениях конституциональные факторы с ситуационными и другими неблагоприятными воздействиями.

В то же время рассмотрению взаимосвязей пограничных состояний с кругом эндогенных заболеваний (и особенно — с их неманифестными формами) отводится более скромное место, хотя именно по поводу «стыка» этих областей психической патологии в современной психиатрии продолжается дискуссия, предметом которой служат не только конкретные вопросы дифференциальной диагностики, прогноза и терапии, имеющие непосредственное отношение к практической деятельности психиатра, но и наиболее общие теоретические проблемы здоровья и болезни, nosos et pathos. Nosos — болезненный процесс; pathos — порок, отклонение развития, стойкие изменения, возникшие в результате болезненного процесса. Актуальность изучения клинических корреляций между пограничными психическими расстройствами и патологией эндогенно-процессуального происхождения очевидна. Однако исследование этой проблемы сопряжено со значительными сложностями и требует разработки последовательных и четких позиций по целому ряду узловых вопросов пограничной («малой») психиатрии. Взяться за решение поставленной задачи автору позволили не только собственный многолетний опыт работы в этой области, но и возможность пользоваться при клиническом исследовании и научном анализе консультациями крупных отечественных психиатров — А. В. Снежневского, Р. А. Наджарова, Д. Е. Мелехова, В. М. Морозова.

Эй Анри
«Шизофрения»

Эй Анри «Шизофрения»Больная поет на концерте в доме для умалишенных, но поет слишком долго, публика начинает шуметь, она продолжает и, наконец закончив, удовлетворенная успехом, возвращается на свое место. Скольких ораторов, не умеющих остановиться и безжалостно продолжающих речь, не замечая шума личных разговоров, мы слышали! Другая больная ежедневно пишет письма, хоть ее и уверяют, что их не отправляют.

Имеем два аналогичных объекта: один из них бредит тем, что получает ответы «оккультным путем» по радио и верит, что письма, тем не менее, передаются, другой — настойчиво требующий внимания больной, страдающий ипохондрией, который, разочаровавшись в возможности заставить себя слушать, развлекается писанием бесконечных жалоб. Некая больная, страдающая шизофренией, настойчиво зовет мать, но когда та приходит, не хочет признавать ее: «Мадам, вы так похожи на мою мать, но вы не моя мать». В этом случае современное восприятие лишено аффективной активации, а предшествующее представление о матери в начале болезни сохранило свой аффективный коэффициент. И так далее в каждом отдельном случае. Если аутизм Блейлера — всего лишь бред, и даже более, чем само по себе психическое заболевание, как справедливо замечает Минковский, то как же случилось, что он приобрел такое экспликативное значение и стал — по крайней мере для вторичных симптомов — своеобразным критерием болезни? Потому что в момент, когда Блейлер закончил свою книгу, мы признавали Р. Д. по типу Крепелина до 1912 года, который понимал то, что впоследствии превратилось в парафрении. Р. Д. того времени составляли огромную группу, включающую почти все функциональные психозы. Чтобы подобрать для всех этих разнородных синдромов единую характеристику, нужно было обратиться к крайне обобщенному понятию, а что-либо иное, нежели эволюция к хронологичности или определение психического заболевания как такового, выявить было невозможно. Блейлеру тем более просто было остановиться на аутизме, что в Р. Д. и парафрениях память и некоторые свойства разума остаются незатронутыми и часто психические функции указывают на их устойчивость через преходящие, но впечатляющие проявления. Существовала лишь одна сложность: все прочие болезни, от которых лечили в домах умалишенных, должны были логически войти в шизофрению. Это-то почти и произошло, поскольку практически во всех психических заболеваниях Блейлер признает шизофренический компонент, определяемый через аутизм, но ссылается на различную его интенсивность; помимо шизофрении, аутизм сопровождает и другие заболевания. Почему? Потому что для других болезней легко найти критерий: деменция истинная, алкогольная, сифилитическая, сенильная и т. д. Для депрессивного маньяка можно было вывести характеристику столь же общую, что и аутизм: преувеличение или избыточная устойчивость аффективной реакции. В остальном отдельные сложности диагностики больного, страдающего маниакальной депрессией, и больных шизофренией до такой степени убедительно свидетельствуют о непрочности психологических характеристик, что Кречмер и те психиатры, которые преувеличивают и трансформируют тенденцию Блейлера в направлении психопатических конституций, увидев больного, более не задаются вопросом: «Этот больной страдает маниакальной депрессией или шизофренией?», но думают: «Какова доля циклотимии, какова — шизофрении?».

Лонгинова С.В.
«Исследование мышления больных шизофренией методом пиктограмм»

Лонгинова С.В. «Исследование мышления больных шизофренией методом пиктограмм»Как известно, экспериментальная методика пиктограмм направлена на исследование опосредованного запоминания. Этот метод основан на положениях отечественной психологичес­кой теории (Л. С. Выготский, А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьев) об опосредованном характере психических актов человека. Сама же методика пиктограмм предложена впервые в Советском Со­юзе А. Р. Лурией, она широко применяется в отечественной пси­хиатрии и вошла даже в последний учебник психиатрии.

Впервые Г. В. Биренбаум использовала ее для анализа мыш­ления больных. Чрезвычайно ценные данные ее исследования превратились теперь в библиографическую редкость. Однако сама методика широко применяется в патопсихологии имен­но для исследования мышления (Б. В. Зейгарник, С. Я. Рубин­штейн и др.). Задача исследования. Теоретическая задача исследования заключалась в попытке подвергнуть психологическому анали­зу те особенности мышления, которые в психиатрии обознача­ются как «причудливость», а иногда даже как «разорванность» ассоциаций.  Нашей задачей в данной работе было исследование мыш­ления больных с помощью метода пиктограмм. Особенность на­шей работы заключалась в тщательном анализе содержания.

Пантелеева и др.
«Гебоидная шизофрения»

Пантелеева и др. «Гебоидная шизофрения»Проблема нозологического единства шизофрении тесно связана с изучением всего многообразия ее клинических проявлений и во многом зависит от исследования закономерностей, свойственных ее атипичным формам. В процессе изучения шизофрении выявляется все большее разнообразие ее клинических вариантов в зависимости от различных факторов.

Решающими в этом отношении выступают формы течения заболевания, но не меньшее значение имеет возраст, в котором болезнь развивается. Одним из важных вопросов при этом является роль пубертатного возраста как этапа биологического развития, создающего часто условия для возникновения или обострения заболевания. В связи с этим представляет большой интерес изучение возникающих в юности таких шизофренических процессов, где проявления болезни ближе всего совпадают со свойственными этому переходному возрасту психическими признаками. Это, в частности, касается гебоидных состояний при шизофрении, которые и являются предметом нашего исследования. В области психиатрии юношеского возраста одной из наиболее трудных проблем является ранняя диагностика и прогноз шизофрении, дебютирующей гебоидными расстройствами. Будучи по своим проявлениям весьма близким к наиболее типичным признакам кризовых, пубертатных картин, этот синдром может нести в себе разные прогностические тенденции. В дальнейшем в одних случаях заболевание протекает относительно благоприятно в форме юношеской малопрогредиентной гебоидной шизофрении (гебоидофрении), в других, напротив, приобретает психотический характер и протекает в рамках психотических форм юношеской шизофрении. До настоящего времени остаются недостаточно освещенными вопросы, что же представляют собой случаи шизофрении, симптоматика которых исчерпывается гебоидны-1 ми расстройствами, каково в этих случаях взаимоотношение между болезнью и процессами нормального физиологического развития, какова дальнейшая судьба гебоидных состояний. Теоретически важным представляется также выяснить, имеются ли какие-либо отличия в закономерностях развития шизофрении с гебоидными состояниями от закономерностей эволюции форм шизофрении и каковы условия возникновения этой формы заболевания. Кроме того, точное знание клинического течения и особенностей протекания шизофрении с гебоидными проявлениями весьма важно и в практическом отношении, в частности для решения вопроса о прогностическом значении гебоидных состояний при шизофрении. Насущность изучения гебоидофрении обусловливается также необходимостью отграничения этих состояний от сходных проявлений непроцессуального характера.